В знакомствах найти мария александровна елизарова

Старшая сестра В. Ленина - Анна Ульянова (Елизарова) | ХайВей

М.А. Ульянова жива, и моя встреча с покойницей и А. И. Елизаровой. . Знаете, - сказала она, когда Мария Александровна вышла из столовой, . у нас с нею не было, но установились очень приличные отношения знакомства. .. Мне удалось кое-как и кое-что устроить для него: найти своего врача и пр. Много лет спустя Анна Ильинична Елизарова-Ульянова в своих . Мария Александровна взяла в ладони голову дочери, заглянула ей в глаза: . Пометка о политической неблагонадёжности не позволила найти ничего, и Ерамасовым. Знакомства оказались чрезвычайно полезными. У Ульяновых Елизаров состоит в качестве доверенного по делам и управляющего их Мария Александровна радовалась, что все так ладно и спокойно и что и Анну, и Владимира от «нежелательных знакомств», не оправдались. . найти занятие человеку, не получившему специального образования».

Просматривая её литературное и эпистолярное наследие включая неопубликованноея обнаружил в последнем весьма интересные факты, причём неоднократно повторяющиеся, хотя они изложены в несколько изменённой редакции, но смысл сообщаемой информации сохранен. Поскольку эти факты имеют важное значение для данного исследования, приведём все три редакции текста, в которых, по моему глубокому убеждению, находится ключ к разгадке ленинского кроссворда. Вот все три редакции текста черновых записей А.

В текстах на первый взгляд вроде бы нет ничего такого, что могло бы вызвать у читателя подозрение или непонимание. Ведь в них речь идёт об одном и том же: Между тем, внимательно вникая в содержание трёх текстов, нельзя не заметить, как Анна Ильинична преднамеренно и искусно маскирует и отдаляет владельца полного собрания сочинений Д.

Писарева от дома Ульяновых. Сначала она пишет, что он домашний доктор, затем, очевидно, подумав немного, называет его знакомым врачом Ильи Николаевича. Но, видимо, и эта редакция ей не понравилась поскольку, по её мнению, знакомый отца мог бы быть знаком и с матерью. Наконец, пишет, что тот якобы был просто знакомым врачом. Создаётся впечатление, будто Анна Ильинична не знает или не помнит имени этого врача, который многократно снабжал детей Ульяновых запрещёнными книгами из своей библиотеки.

Да разве можно этому поверить?! Ведь не на улице же дети Ульяновых брали у этого врача запрещённые сочинения Писарева. Совершенно очевидно, что они брали книги из домашней библиотеки доктора и, естественно, общались с. Анна Ильинична в своих записях многие страницы посвящает няне Варваре Григорьевне Сарбатовой Она хорошо помнит имя кухарки и даже её дочери, называет по имени и отчеству десятки людей, далёких от дома Ульяновых, с которыми никогда не встречалась. Кстати, эта фотография говорит ещё и об одном поразительном факте: Чем она руководствовалась, сознательно скрывая имя домашнего доктора, с которым на протяжении почти 30 лет ежедневно и многократно встречалась и общалась?

Отметим, что никто из детей Ульяновых в своих воспоминаниях также ничего не пишет о домашнем враче. Мне представляется, что Анна Ильинична так поступала исключительно из-за боязни, что имя домашнего доктора может вызвать у определённой части читателей некие ассоциации и стать поводом для различных толков. Между тем Анна Ильинична, именно она, должна была хорошо запомнить Ивана Сидоровича. И ещё один немаловажный факт.

Трофимов, сославшись на воспоминания современников Ивана Сидоровича — учителей В. Понятнее вряд ли можно сказать. Думается, настало время вернуться к рассказу ульяновского знакомого, который вскользь был упомянут в начале данной главы. Как уже было подчёркнуто выше, почти 50 лет тому назад проездом из Куйбышева ныне Самара в Саратов я сделал однодневную остановку в Ульяновске для встречи со своим однополчанином.

К сожалению, встреча не состоялась, поскольку мой товарищ в это время был в служебной командировке. До отъезда моего поезда в Саратов было много времени — он уходил ночью. Поэтому я решил провести это время в городе, особенно на берегу Волги.

Перекусив в столовой и немного побродив по городу, я направился на берег великой русской реки. Там в тени под деревьями не выношу солнца я случайно познакомился с весьма интересным и приятным человеком, коренным жителем города, летним врачом-дерматологом и, как выяснилось в ходе нашей непринуждённой беседы, заядлым филателистом. Очень скоро у нас сложились доверительные отношения, что в те годы, по понятным причинам, не было типичным явлением.

Признаться, тон в этом задал мой новый знакомый. Из откровенной и непритворной беседы я узнал, что Леонид Евграфович так представился мой собеседник вырос в интеллигентной семье: Эти сведения зародили во мне мысль спросить, не знали ли его родители Ульяновых.

Оказалось, что его родители были хорошо знакомы с Ильёй Николаевичем и Марией Александровной. Сделав небольшую паузу, как бы собираясь с мыслями, и погладив красивую седую бородку, Леонид Евграфович продолжил: Они и не пытались скрывать свои отношения. В знатных семьях поговаривали, что Иван Сидорович — этот самодовольный и властный субъект — внебрачный сын широко известного в России музыкального критика, литератора и драматурга Александра Дмитриевича Улыбышева.

А бедолага Илья Николаевич, этот кроткий, но преданный своему делу человек, уважаемый горожанами, жил дома на правах постояльца, с которым никто из Ульяновых не считался. Признаться, я, как уже говорил выше, отнёс рассказ Леонида Евграфовича к мифу, но уехал из Ульяновска всё же с неприятным осадком в душе. И тем не менее, был поражён смелыми и откровенными высказываниями и суждениями симбирского старца, хотя они вызвали у меня большие сомнения.

Понадобилось сделать большие усилия, чтобы не выдать собеседнику своё состояние. Но, думаю, что оно всё же не ускользнуло от внимания опытного врача. Шли годы, а мои сомнения все ещё оставались. В принципе, у меня не было никаких возможностей опровергнуть. Лишь спустя десятилетия, изучив и проанализировав многие документы и факты, основательно разобравшись в личностной и политической биографии В. Ульянова и завершив свой многолетний научный труд, я, наконец, убедился, что мой старый симбирский знакомый рассказывал мне правду.

Иван Покровский родился 25 февраля года в Нижнем Новгороде. Улыбышева 13известного не только в России, но и далеко за её пределами. Достаточно сказать, что написанная им биография Моцарта на французском языке стала достоянием широкого круга европейцев. Кстати, известно, что великий русский писатель и мыслитель Л.

Толстой встречался с А. Встречался с ним и Т. Улыбышев вёл переписку с композитором М. Известно также, что матерью Ивана Покровского была простая крепостная крестьянка.

Судя по всему, А. Улыбышев заботился о своём сыне. В январе года летний Иван Покровский окончил медицинский факультет Императорского Казанского университета, стал врачом и в течение 4-х лет работал младшим лекарем в армейских стрелковых частях В году Покровский оставил службу в армии и переехал в Симбирск, где несколько раньше обосновалась семья Ульяновых.

Переезд Покровского из родного города в Симбирск, на мой взгляд, был неслучаен. Думается, там началась близкая связь между. Иван Сидорович Покровский выделено овалом. Почти одновременно он становится и домашним доктором семьи Ульяновых. По-видимому, с того времени упрочилась связь между Марией Александровной и Иваном Сидоровичем. Есть основание полагать, что именно в Симбирске отношения между Марией Александровной и Иваном Сидоровичем переросли в более глубокие чувства.

С тех пор Покровский почти безотлучно находился в доме Ульяновых. Более того, он чувствовал себя хозяином в доме, поскольку Илья Николаевич часто и продолжительное время находился в разъездах по многочисленным школам губернии, большей частью им же созданным, и мало бывал дома.

Следует сказать и об одном немаловажном факте из биографии Ивана Покровского. Он формально никогда не был женат и, судя по всему, не пытался создать собственную семью — очевидно, он не считал себя одиноким.

Но известно, что у него был побочный сын. Ульянов знал об отношениях его жены с И. Но все трое дипломатично сохраняли между собой нормальные семейные отношения, во всяком случае — внешне. В этом тон задавал кроткий и добрый Илья Николаевич. В свете рассматриваемого вопроса несомненный интерес представляет свидетельство учителя Симбирской народной школы В. Он называет хорошо знакомого ему И. Покровского домашним доктором семьи Ульяновых Илья Николаевич, всецело отдаваясь любимой работе, пытался избавиться от неприятных волнений и переживаний, мучивших.

Однако он был не в силах изменить положение дел, поэтому, естественно, страдал… Вот что писал в своих воспоминаниях об И. Ульянове мировой судья В. Это был один из неизвестных тружеников, никогда не идущих далее скромного места и ничтожного, едва хватающего на пропитание жалования. Иван Сидорович и Мария Александровна, как свидетельствовал Леонид Евграфович, нередко на виду у всех гуляли по городу, отдыхали на берегу Волги.

Домашним же хозяйством занимались няня Варвара Григорьевна, кухарка и прислуга. Между тем Анна Ильинична своими хитроумными записями делала всё возможное, чтобы скрыть от общественности роман матери с Иваном Покровским. У Ивана Покровского тоже было любимое дело, причём весьма гуманное. Он был незаурядным врачом и активным общественным деятелем пореформенного Симбирска Иван Сидорович безвозмездно лечил учащихся Врач-демократ занимался и благотворительностью. Не менее интересный факт приводит в своей книге Жорес Трофимов: Ленина пробудила интерес к личности доктора И.

В хлопотах и заботах незаметно подошла пора выпускных экзаменов на курсах Герье. Мария Ильинична, которая все два года занималась систематически и с большим удовольствием, экзамены сдала успешно. Когда собрались за столом, чтобы в семейном кругу отметить это событие, первую трудную преодоленную ступень, снова поднялся вопрос, уже не раз обсуждавшийся: Диплом давал звание домашней учительницы и лаборанта. С ним, конечно, можно было бы где-то устроиться, но Марии Ильиничне ее знания кажутся недостаточными.

Многие из ее сокурсниц собираются довершить образование в каком-либо из европейских университетов. Друзья советуют ехать в Бельгию, так как Брюссельский университет считается одним из лучших, да и материально там жить легче, а это немаловажный фактор для Марии Ильиничны.

Хотя и мать, и Анюта, и Марк Тимофеевич убеждают ее, что посылать необходимую сумму, чтобы платить за учение и жить в Бельгии, им будет нетрудно, Маняша знает, что Марк ради этого поедет в какую-нибудь дальнюю командировку, а мать будет экономить каждую копейку из своей вдовьей пенсии.

Вся семья голосует за продолжение образования. Одобряя намерение сестры, Владимир Ильич пишет из Шушенского: Вероятно, учиться там можно лучше, чем в Швейцарии. С французским языком она, вероятно, скоро справится У Нади есть знакомый, который лет 5 жил в Бельгии и теперь собирается опять туда в Льеж из России.

Женат он на одной близкой Надиной приятельнице. В Льеж уезжали Мещеряковы. Вместе с Анной Ивановной она преподавала в вечерней воскресной шкоде для рабочих на Охте. Всегда тревожно надолго уезжать от родных, тем более если это дальняя поездка за границу, а путешественнице только 20 лет. Заграничный паспорт получен без затруднений, у полиции еще нет оснований для отказа. Мать, как всегда, спокойно, несуетливо помогает ей собраться, едет провожать. Глядя на родных из окна вагона, Мария Ильинична особенно ясно увидела, как за последние годы постарела мать.

Волосы совершенно побелели, голова чуть заметно трясется. Но прекрасные карие глаза по-прежнему молоды. Сейчас она быстрыми шажками, поддерживаемая Марком Тимофеевичем, идет за движущимся вагоном. Остановилась, и дочь поняла по губам: Бельгия встретила путешественницу ярким солнцем и многоцветьем старинных домов. На перроне Мария Ильинична увидела знакомую курсистку, с которой предварительно списалась. Она уже нашла небольшую удобную комнатку неподалеку от Нового университета.

Хозяйка оказалась милой, разговорчивой женщиной. Ульянову зачислили на химико-физический факультет Нового брюссельского университета. Марии Ильиничне очень понравилось старинное, но удобное здание, она пришла в восторг от оборудования лаборатории.

  • Book: Мария Ульянова
  • О проекте ХайВей
  • Мария Александровна Бланк (Ульянова) b. 6 март 1835 d. 12 јул 1916 - Индекс потомака

В коридорах и аудиториях можно было встретить выходцев из самых разных стран. Нередко звучит здесь и русская речь. Первые дни Мария Ильинична посвятила знакомству с городом. После петербургских проспектов и уютных московских улиц Брюссель кажется ей городом из сказок Андерсена. Дома вытянуты вверх и тесно прижаты друг к другу.

Окрашенные в яркие светлые тона, они делают улицу праздничной. Островерхие крыши покрыты черепицей. В лабиринте узких улочек легко затеряться, и все-таки хочется бродить и бродить по ним, стараясь угадать, что там, за очередным поворотом: Поначалу письма Маняши из Бельгии были восторженными.

Ее огорчает лишь то, что она пока с трудом понимает лекции. Ведь у нее не было случая попрактиковаться во французском языке. Кроме того, в Бельгии говорят с особым акцентом. Писем Марии Ильиничны того периода сохранилось мало, но о ее жизни в Брюсселе можно узнать кое-что по ответным письмам родных. Очень рада, что тебе нравится там! Очень рада была слышать, что ты начала уже понимать на лекциях, что увлекаешься ими.

Какие симпатичные все профессора по твоему описанию!. По совету матери она сшила себе клеенчатый фартук, предохраняющий одежду от реактивов. Из скромных средств, которые присылает мать, Мария Ильинична выкраивает деньги на дополнительные занятия по химии и биологии, берет уроки французского языка. Чтобы удешевить жизнь, она с подругой сама готовит по очереди еду. На факультете много девушек из разных стран и несколько человек из России.

Мария Ильинична быстро прижилась в русской колонии. Она изучает древний прекрасный город, богатейшие музеи. Позволяет себе посещение театров и концертов, хотя для этого иногда приходится урезывать и без того скромный рацион питания.

Владимир Ильич не преминул воспользоваться пребыванием сестры в Бельгии. Определили и стали размышлять: Я в первое время своей ссылки решил даже не брать в руки карт Европейской России и Европы: Ну, а теперь ничего, обтерпелся и разглядываю карты более спокойно Насчет газет и книжек, пожалуйста, добывай, что.

Каталоги присылай всяческие и букинистов и книжных магазинов на всех языках. Хотел было даже сегодня дать тебе одно порученьице, да решил уже отложить пока до следующего раза.

Напомню, что писал тебе или Ане прошлый год, именно, что из газет бывают часто особенно интересны официальные органы, содержащие стенографические отчеты о прениях парламентов. Если ты разузнаешь, где продают эти газеты есть ли в Брюсселе только бельгийские или и французские и английские? Советую тебе не ограничиваться бельгийскими газетами, а выписать еще какую-нибудь немецкую: Все эти поручения Мария Ильинична выполнила скрупулезно.

В Россию, в далекую Сибирь идут посылки и бандероли, которых там ждут с нетерпением. Владимир Ильич дарил сестре все написанные им книги, и это была не только дань родственной любви, но и благодарность за помощь, которую она оказывала. В очередном письме из Шушенского Владимир Ильич сообщает: Большое merci за них Собираюсь прислать тебе списочек книг, которые желал бы приобрести.

Напиши, ознакомилась ли ты с Брюсселем вообще? Интересно бы почитать стенографические отчеты о некоторых интересных прениях и парламентах. Не знаю, можно ли его достать в Брюсселе? Вероятно, и в бельгийской правительственной газете печатаются такие же отчеты. Где ты достала английские каталоги?

Если попадется у букинистов литература по экономии сельского хозяйства во Франции, Англии и. Много ли у тебя работы? Когда думаешь ехать домой? Ее встречали благожелательными улыбками и неизменно оставляли pour mademoiselle russe для русской барышни те газеты и журналы, которые она обычно покупала, приберегали для нее специальные и редкие издания.

Подчас она сразу получала целую кипу газет и журналов, отдав за них деньги, предназначенные на питание за неделю. Мария Ильинична окунулась в бурную общественную жизнь Бельгии. Мещеряковы, да и сокурсницы помогли ей связаться со студенческими и социал-демократическими кружками, изучающими социологические и политические вопросы.

Она нечасто вступает в споры, но всегда внимательно выслушивает разные мнения и делает выводы. Так непривычны для русских никем не разгоняемые демонстрации, митинги, манифестации. Правда, пока это лишь экономические требования, о политических речи.

Вместе с подругами Мария Ильинична посещает народные праздники и гулянья с участием народных хоров. Европейские рабочие производят впечатление более культурных, чем русские, они держатся свободнее. От ее зоркого глаза не ускользает и налет успокоенности, который лежит на многих слоях обеспеченной части бельгийских рабочих.

Эти-то слои и питают оппортунизм. Она все свободнее чувствует себя в Брюсселе, языковой барьер исчез. И именно здесь, в столице Бельгии, родилась в ней тяга к литературному творчеству. Мария Ильинична решила попробовать свои силы в переводах с немецкого и французского языков, тем более что подходящего материала очень. Для перевода она подбирает хорошо написанные остросоциальные или романтические рассказы. Ей хочется, чтобы переводы понравились читателю и пробудили определенные мысли и настроения.

Ей важно мнение матери и сестры о качестве проделанной ею работы, она доверяет их литературному вкусу и знанию языков. Мария Александровна довольна дочерью и всячески поддерживает ее: Эту статейку надеются пристроить где-нибудь. Матери вторит Анна Ильинична: Мария Ильинична сумела передать аромат романтического стиля восточного повествования.

Первая удачная работа свидетельствует и о хорошем знании иностранных языков, и о незаурядных литературных способностях переводчика.

Так у Марии Ильиничны появилось увлечение, которое сохранится и позднее. Год, прожитый в Брюсселе, дал ей очень. Однако ее перестают удовлетворять лекции целого ряда профессоров. Слишком они сухи, академичны.

Мария Ильинична делится своими сомнениями со студентами. Многие из них прослушали курс уже в нескольких университетах. Особенно хвалят университет в Льеже. Мария Александровна советует не торопиться, не доверять чужому мнению, а самой съездить в Льеж. Мария Ильинична поехала в Льеж на несколько дней, прослушала ряд лекций, посмотрела лаборатории. И было решила остаться здесь, но, когда выяснила, что срок обучения в Льежском университете не три года, как в Брюссельском, а четыре, то вопрос о переезде сразу отпал.

Прожить лишний год вдали от семьи, родины, от партийной работы Мария Ильинична считает невозможным. Оба семестра Мария Ильинична закончила успешно. Наконец тронулась в обратный путь, домой.

Глядя в окно на уплывающий город, она, конечно, не могла и подумать, что никогда больше не вернется в ставшие привычными аудитории и лаборатории Брюссельского университета. Встреча с матерью, Анютой, Дмитрием и Марком Тимофеевичем была радостной. Семья жила в Подольске, так как Дмитрию Ильичу, участвовавшему в революционном движении, проживание в Москве было запрещено. Нет конца рассказам и расспросам. Отдых в Подольске был недолгим. Через несколько дней она отправилась в Москву по адресу, указанному Аней.

Это было началом ее активной работы в Московской социал-демократической организации. Московский комитет РСДРП стремился наладить связи с кружками, которые имелись на предприятиях города и губернии.

Кружки эти занимались главным образом распространением нелегальной литературы, пропагандой. Среди руководителей рабочих кружков встречалось немало сторонников этого течения. Они увлекались агитацией на почве лишь экономических требований, защищали раздробленность и кружковщину.

Осложняло работу в Москве и еще одно обстоятельство. В то время во главе Московского охранного отделения стоял полковник Зубатов. Некоторые из них были связаны только с ним и так засекречены, что разоблачили их долгие годы спустя. Лишь после революции была расшифрована некто Серебрякова, на квартире у которой бывали руководители московской организации. Встречалась с ней и Анна Ильинична, но поспешила оборвать знакомство, почувствовав фальшь в поведении Серебряковой.

Однако арестовали Марию Ильиничну: В квартире Ульяновых тщательнейшим образом был произведен обыск, жандармы отобрали все, что казалось предосудительным. За Марией Ильиничной впервые захлопнулась дверь тюремной камеры. Улики были слабые, поэтому и донесение охранного отделения составлено на основе общего характера деятельности М. Ввиду всего сказанного, предположение о прикосновенности Марии Ульяновой к делу хранения нелегальной типографии Этих предположений оказалось недостаточно для тюремного содержания.

В октябре Марию Ильиничну высылают в Нижний Новгород под особый надзор полиции. Понимая, что полиция не имеет против нее веских материалов, она пишет прошение о возвращении в Москву. Документ этот аккуратно подшит в. Марии Ильиничне 21 год, она уже прошла хорошую школу конспирации. В своем прошении она пишет: Ничего нелегального я у себя же имела.

Ничего не было найдено. Из бумаг, отобранных у меня, занесены в протокол: Мария Ильинична упорно подчеркивает, что все отобранные у нее материалы куплены вполне законным путем, в основном, конечно, за границей, где свободно продаются. Она даже указывает магазин, где приобрела книгу Бернштейна. Поэтому поднадзорная Мария Ульянова просит не только разрешения вернуться в Москву к семье, но и вернуть ей отобранную при обыске литературу.

Два месяца полиция следит за каждым ее шагом в Нижнем Новгороде, еще и еще раз проверяет ее связи в Москве.

Жандармам нужны какие-либо новые, более веские компрометирующие Марию Ильиничну сведения. Усердие полицейских ищеек напрасно, и наконец ей разрешают вернуться в Москву и жить с матерью.

Но полиция ликвидировала ее заграничный паспорт, и не может быть речи о его восстановлении, поэтому с Брюссельским университетом ей пришлось проститься навсегда. Мария Ильинична не намерена жить на средства матери или старшей сестры. Она понимает, что нужна работа, которая, отнимая минимум времени и сад, вместе с тем дала бы возможность встречаться с товарищами, служила бы надежным прикрытием нелегальной деятельности.

Мария Ильинична устроилась счетоводом в Управление Московско-Казанской железной дороги. Среди многочисленных посетителей легко затеряться связному партийного комитета, всегда есть возможность передать сверток с листовками или нелегальной литературой, записку или письмо.

Аресты осенью года пробили большую брешь в Московской социал-демократической организации, однако постепенно связи восстанавливаются, работа становится более активной. Маняша вернулась в Москву в январе года, а в феврале возвратился наконец из ссылки Владимир Ильич. Он собирался за границу, чтобы там наладить издание общероссийской партийной газеты. Жить в столицах и крупных промышленных городах ему запрещено, потому Владимир Ильич решил до отъезда за границу обосноваться во Пскове.

Не ставя в известность полицию, он несколько дней прожил у родных в Москве. Радостным разговорам не было конца. Мать не может насмотреться на сына, которого не видела три года. Пошли разговоры о партийной работе, о будущей газете. Зубатов доносит в департамент полиции: Срок ссылки Надежды Константиновны еще не кончен. Ей разрешен переезд в Уфу, и туда перед отъездом за границу едет Владимир Ильич.

В июне года по дороге в Уфу он остановился в Москве и почти две недели прожил вместе с семьей в Подольске. К Владимиру Ильичу приезжают товарищи. Еще и еще раз оговаривают все вопросы, связанные с изданием газеты. Мария Александровна с нежностью смотрит на детей, собравшихся за вечерним чаем: Они не скрывают от нее своих мыслей и своей работы, и она разделяет их взгляды, помогает им как. Маняша аккомпанирует певцам и улыбается матери, затем переводит взгляд на энергично дирижирующего Владимира.

Все понимают, как недолго им осталось быть. В июле Владимир Ильич уехал за границу. Необходимость такой прокламации, обращенной к демократическому студенчеству, была вызвана распространением работ Э. Советуя молодежи с большой осторожностью относиться к современным критикам марксизма, прокламация давала политическую оценку выступлениям против Маркса Эдуарда Бернштейна и его соратников.

Постепенно в руках Марии Ильиничны сосредоточиваются и московские связи, и связи с организациями целого ряда городов. Почта к Ленину проходила несколько этапов: Ритмейера, а уже Ритмейер направлял ее в Лейпциг к Владимиру Ильичу.

Ленин с нетерпением ждал из России заметок, статей, корреспонденций. Мария Ильинична регулярно отправляла материал. Она сумела связаться с одним из выдающихся рабочих-революционеров, учеником Владимира Ильича Иваном Васильевичем Бабушкиным. Все Ульяновы хорошо знали и любили Ивана Васильевича. Затем его статьи печатались почти в каждом номере ленинской газеты за год. Если найти корреспондентов, собрать материалы было сложно и трудно, то не менее сложно и трудно было переправить собранное за границу.

Способы пересылки материала изобретаются самые разные. Ознакомившись с ним, Мария Ильинична поняла: Задумавшись, шла она по оживленной Тверской. В одной из витрин ее внимание привлек великолепный альбом в прекрасном сафьяновом переплете с тисненными золотом виньетками и позолоченными застежками. Стоил он дорого, но Мария Ильинична решительно выложила требуемую сумму. Несколько дней понадобилось на то, чтобы собрать около полусотни различных семейных фотографий, а затем несколько вечеров они с Митей и Марком вклеивали листки с текстом эсеровского манифеста в паспарту фотографий и заполняли ими альбом.

Владимир Ильич, получив подарок, пишет Марии Александровне: В Германии Ленин и Крупская читали и перечитывали пахнущие типографской краской листы. Тонкие спрессованные пачки газет прятали в чемоданы с двойным дном и разными путями отправляли в Россию. Сразу состоялось собрание Московской социал-демократической организации. На собрании обсудили вопрос о пропаганде среди рабочих. Там же было решено создать партийную кассу, чтобы иметь средства на приобретение нелегальной литературы и другие партийные нужды.

Мария Ильинична стала активнейшим распространителем газеты, которую с нетерпением ждали в рабочих и студенческих кружках. Печатание газеты обходилось дорого, а партийная касса была бедна. Мария Ильинична знакомит с содержанием этих писем московских сторонников Ленина.

В нем участвовали все социал-демократы ленинского толка. Рабочие видели в газете своего вождя и организатора, участие в ней и материальную поддержку газеты считали своим кровным делом. Нелегальная работа заметно оживилась. Было схвачено более двадцати человек, в том числе и Мария Ильинична и Марк Тимофеевич. Анна Ильинична в это время находилась у Владимира Ильича в Германии, лишь это помогло ей избежать ареста. Мария Александровна не находит себе места. Затем начинаются ее хождения в тюрьму на свидания то с дочерью, то с зятем.

Марию Ильиничну заключили в одиночную камеру Таганской тюрьмы. Студентов призывали к совместным с рабочими выступлениям против правительства. Серые шершавые стены, намертво прикрепленные к стенам кровать, стол, откидной стул.

Мария Ильинична присела на койку, застланную грубым солдатским одеялом, и задумалась. Она перебирала в памяти недавние события, пытаясь разобраться в причинах провала, вспоминала, с кем виделась последние дни.

Ее не вызывали на допросы, не разрешали ни прогулок, ни свиданий. Мария Ильинична понимала, что провал серьезный и кара может быть суровой. Но она давно приготовилась и к такому повороту событий. Теперь нужно лишь запастись терпением и мужеством. Она пытается выяснить, кто ее соседи и что они могут сообщить об арестах. По всему длинному коридору прокатывается гулкий окрик: Мария Ильинична стоит у окна часами, напряженно вглядываясь в окна. В их темных провалах лишь неясные светлые пятна лиц.

И вдруг в одном из окон вспыхивает яркий лучик. Кто же из политических заключенных не знает азбуки Морзе?! В окошке, расположенном в угловой части стены, тоже вспыхнул лучик: Мария Ильинична поспешно перерыла свое имущество. Увы, солнце не светит на ее сторону. Надо ждать второй половины дня. Утром она принимала сигналы солнечных зайчиков. После двух часов могла отвечать. Так Мария Ильинична узнала, что, кроме Москвы, аресты произведены еще в ряде городов.

И вот сидят здесь, в Таганской тюрьме, товарищи из Екатеринослава. К ним никто не приходит на свидания, никаких писем, никаких посылок. Во время первого же свидания Мария Ильинична просит мать, чтобы она сообщила находящимся на свободе товарищам, что екатеринославцев надо поддержать. Так у арестованных из других городов вдруг оказалась в Москве масса всяких родственников: В Московское охранное отделение посыпались прошения, запросы, письма, посылки.

Теперь к иногородним арестованным приходило не меньше посетителей, чем к москвичам. Первое свидание с матерью Марии Ильиничне было разрешено лишь 26 марта в результате нескольких прошений, поданных Марией Александровной. Сколько их на своем веку написала мать Ленина! Вот одно из них: После ареста ея, я осталась, в преклонных летах моих 67 лет, совершенно одна, совершенно убитая горем, и нравственное состояние мое страшно угнетено.

Свидание с дочерью успокоит и ободрит меня, поэтому и прошу Ваше Превосходительство разрешить мою просьбу Имею честь покорнейше просить Мария Ильинична просит передать книги и на немецком и на французском языках. Обещает делать гимнастику и съедать все, что мать присылает. Весть об аресте Маняши и Марка доходит до Владимира Ильича.

Надеюсь, наладила уже более правильный режим, который так важен в одиночке? Я вынес из своего опыта, что это самый рациональный способ изучения языка. А по части физической усиленно рекомендовал ему, и повторяю то же тебе, гимнастику ежедневную и обтирания.

В одиночке это прямо необходимо. Елизаров прекрасно понимал, что причина в том, что он продолжал поддерживать знакомство с Анной Ульяновой. Её семья к тому времени перебралась в Самару, и Марк Тимофеевич активно помогал им обустраиваться. Он видел, как трудно Марии Александровне с двумя ещё маленькими детьми, да и старший Владимир уже проявлял все задатки будущего революционера и доставлял матери немало хлопот.

В июле года в церкви села Тростянка Елизаров обвенчался с Анной Ильиничной. Он прекрасно знал, что закрывает себе путь к карьере. Но, выбранному пути не изменил. Истинный крестьянский сын, Марк Тимофеевич взвалил на себя заботы о большой семье Ульяновых и безропотно тянул эту лямку до конца своих дней.

А семью эту всё больше увлекало в революционную деятельность.

Семейная «тайна» Ульяновых

Вскоре он перезнакомился со всеми самарскими народниками и марксистами, затем уже сам свёл их с сызранцами Ионовым и Ерамасовым. Знакомства оказались чрезвычайно полезными. Алексей Ерамасов человек достаточно известный.

Во всяком случае, он упоминается во множестве книг. Деньги тогда давали многие, но именно Ерамасов выделял основную сумму. Об этом, много лет спустя, писала сестра Ленина Мария. Не просто так писала. Она обнаружила бывшего соратника и мецената нищим и умирающим от туберкулёза в родной Сызрани. Мария Ильинична стала спешно хлопотать ему пенсию и путёвку в санаторий, но было уже поздно.

Бывший миллионер — революционер умер так же незаметно, как и жил за полгода до й годовщины революции, которую так усердно приближал. Однако, несмотря на своеобразную популярность личности Ерамасова, о нём самом известно до обидного мало. С Лениным дружил по молодости, деньги давал на партию. Правда, сам в неё вступил лишь в году. После революции сотрудничал с краеведческим музеем.

Во всех анкетах называл себя агрономом. Ну, ещё в году стал фигурантом громкого дела об ограблении. У него тогда похитили денег и драгоценностей на тысяч рублей. Преступников нашли, чего нельзя сказать о ценностях. Они пополнили число сызранских кладов.

Семейная «тайна» Ульяновых

Не зря Ленин прозвал Ерамасова Монахом. Тот вёл, судя по всему, жизнь достаточно замкнутую. Хотя, неизменно избирался в городскую думу и там достаточно активно работал. Мало известно и о его семье. Отец был богатым купцом-мукомолом. Принадлежал к старообрядческой общине белокриницкого толка. Может отсюда и замкнутость. После смерти отца дела вела мать. Предположительно, она происходила из семьи сызранских богачей Чернухиных.

После смерти матери, Ерамасов так и жил до самой смерти вместе с незамужней сестрой. Куда делись вещи и архив этого незаурядного человека? Ведь он был сотрудником музея. Кое что попало. Что-то, связанное с семьёй Ульяновых увезли в Москву. Как и могила самого Ерамасова, уничтоженная уже в советское время. Сохранился и его дом на улице Ульяновской. Ну а теперь когда читатель рассмотрел фото А. Вот два подлиныъх его фото! Он работал, кормил большую семью, которую приобрёл.

Более-менее спокойная жизнь началась у него после того, как в году разъехался с шурином. Там Марк Тимофеевич устроился счетоводом на Московско-Курской железной дороге, а затем поступил даже Инженерное училище. Туда его приняли по личному распоряжению министра путей сообщения Хилкова, вопреки запрету департамента полиции. Прагматичный сановник умел ценить людей по заслугам. После возвращения Ленина в году из сибирской ссылки революционная деятельность семьи усилилась.

Сам Ильич с сестрой Анной уехал за границу, остальные в Москве занимались пропагандой. Для Елизарова это закончилось в январе года арестом и высылкой осенью в Сызрань. К тому времени сюда перебрался его брат, у которого Марк Тимофеевич и поселился. Но только в мае года Марк Тимофеевич найдёт себе место в Томске в управлении железной дороги.

В Сибири он, наконец, стал хорошо зарабатывать. Обратно возвращался на пароходе вокруг всей Азии, навестил в европейском далеке революционного шурина. Устроился бухгалтером на Николаевскую железную дорогу, купил дачу под Петербургом. В одном из писем к жене за три года до этого мелькает строчка: В году Елизарова избрали делегатом от Николаевской дороги на первый всероссийский съезд железнодорожников.

Там был создан железнодорожный союз. В октябре стачка парализовала всю Россию, в декабре Елизаров был арестован, а в феврале года выслан в Сызрань под надзор полиции.

Снова поселился у брата. Семья у Павла Тимофеевича была большая — 14 человек. А Марк Тимофеевич приехал уже традиционно. В последние годы они с Анной Ильиничной всё больше жили порознь. Занятая классовыми боями супруга, то оказывалась за границей у своего мятежного брата, то старалась жить в столице. Трудно сказать насколько это устраивало мужа. Только в Сызрани с ним приключилась история, впрочем, не вошедшая в официальные биографии.

На родине Елизаров стал активно сотрудничать с местной демократической прессой. С лёгкой руки Марка Тимофеевича даже Ленин попал в число сызранских журналистов — по просьбе зятя он прислал статью для этого издания.

А в редакции работала корректором юная гимназистка Оля Сыромятникова. Видимо кто-то дал знать Анне Ильиничне, потому что в июне она спешно приехала в Сызрань.

А уже в июле чета Елизаровых после страшного пожара, уничтожившего город, перебралась в Самару.

Про сайты знакомств

В августе супруга вернулась в Петербург. Ольга Сыромятникова выйдет замуж, овдовеет, потом снова выйдет замуж. Да не за кого-нибудь, а за самого Григория Котовского — Робин Гуда революции. А историю о влюблённом Елизарове расскажет своему сыну. Он успешно занимается страховым делом. В году сильно заболевает, ему делают сложную операцию.

Елизаров долго лечится, потом переезжает на жительство в Саратов. Теперь уже с Анной Ильиничной. Вскоре они усыновляют осиротевшего сына дворника Лозгачёва. Марку Тимофеевичу уже почти Пришёл достаток, появился ребёнок. В это же время Елизаров покупает участок земли в Сызрани под строительство дома.

Место хорошее, возле городского парка. Но, осуществить задуманное он уже не успел. Началась мировая война, потом грянула революция. Осенью сызранская дума конфисковала участок Елизарова, как неиспользуемый.

Да и самому Марку Тимофеевичу было уже не до. Он оказывается на посту наркома путей сообщения. В январе года в последний раз приезжает в Сызрань, навещает брата. Затем становится Председателем Пожарного Совета, учреждённого декретом СНК, потом занимает пост Главного комиссара по делам страхования от огня. Однако, дни его уже были сочтены. Он был весёлым, обаятельным человеком.

Великолепно играл в шахматы — победил на сеансах одновременной игры самих Ласкера с Чигориным. Марк Тимофеевич очень хотел стать земским деятелем и служить народу. А вот революционером его, называют зря. Скорее он стал философом. Посмотрим чем же она занималась когда жила без мужа???? А она еще сенью года вместе с семьей перебралась из Самары в Москву, где на следующий год вошла в социал-демократическое движение, установив связь с рабочими кружками Мицкевича, Масленникова и Чорбы.